Граф Владислав: когда усадьба стала курортом, а курорт — судьбой

Мальчик, который раздавал деньги так, будто это был ветер

Владислав Тышкевич родился 26 июня 1865 года в Кретинге — в то время его родители, Юзеф и София, проживали в усадьбе, арендованной у графов Зубовых. На первый взгляд это могла бы быть очередная биография «сына графа», но стоит лишь в неё войти — и перед нами открывается совсем другой человек. Сестра Елена Клотильда вспоминала брата с детства как дружелюбного, легкомысленного в отношении денег, склонного занимать и так же быстро тратить, как другие не успевали бы даже пересчитать. Есть эпизод, в котором весь характер Владислава укладывается в один жест: гуляя в Вильне с матерью, он высыпал в шапку первому попавшемуся нищему все деньги, которые были у него в кошельке. Не «часть», не «мелочь», не «чтобы успокоить совесть». Всё.

Владислав Тышкевич, 1880 г.

Отец, по-видимому, понимал, что одной лишь добротой жизнь не построишь, и отправил сына учиться в Санкт-Петербург — в одну из закрытых гимназий для детей дворян и офицеров. Владислав выбрал юридический путь и в 1886 году окончил Санкт-Петербургское училище правоведения. Карьеру начал в Министерстве юстиции Российской империи в качестве стажёра, позднее работал мировым судьёй в Риге.

Но даже в упорядоченной системе он оставался человеком, для которого важнее были не должности, а пульс жизни: лето он любил проводить в Паланге, в родительском имении, и именно там внезапно раскрылась другая сторона его натуры — организатора, режиссёра, сценографа. Он стал осью культурной жизни курорта, организовывал представления и спектакли, а с 1886 года редактировал первый юмористический журнал, издававшийся литографским способом на французском языке, — «La Limande» («Палтус»). Юрист со сценой. Чиновник с сатирой. Граф, которого интересовали не только владения, но и атмосфера.

А потом появилась фотография девушки.

Кристина Мария Александра Тышкевич, 1893 г.

Владислав подружился с ровесником, князем Константином Любомирским, и у него увидел фотографию очаровательной девушки — сестры Константина, Кристины Марии Александры. С первого взгляда, как говорили, она так глубоко запала ему в сердце, что он решил: эта девушка станет его женой. Сначала он попросил у князя фотографию и заказал для неё специальную рамку с шёлковой занавеской — чтобы лицо избранницы было скрыто от посторонних глаз.

Позже вместе с другом он отправился в резиденцию Любомирских в Крушине просить её руки. Но ответа пришлось ждать долго: он приезжал каждый месяц и снова делал предложение. Четыре года настойчивости — пока он постепенно не завоевал симпатии родителей и сердце самой Кристины. В 1891 году, на Рождество, состоялась помолвка. 25 апреля 1892 года — свадьба.

И с этого момента родился Лентварис — таким, каким он сегодня звучит для людей как легенда.

Лентварис как сцена: дворец, парк, город, «Ривьера» и даже зубной кабинет

После свадьбы Владислав отказался от государственной службы и вместе с женой поселился в усадьбе Лентварис — унаследованном от отца месте, которое стало для него не «собственностью», а проектом. 7 февраля 1893 года супруги ещё успели побывать на новогоднем карнавальном балу в Варшаве: Кристина Мария исполняла роль императрицы Жозефины, Владислав — венгерского князя. Она восхищала элегантностью, но именно в тот вечер начались роды, и бал закончился другой, более подлинной радостью — рождением первенца, дочери Софии Розалии Марии.

Кристина Мария Александра Тышкевич с детьми Софией, Стефаном, Розалией и Евгением. 1905 г.

В Варшаве родились и другие их дети: дочь Розалия Наталия Мария, сыновья Стефан Евгений Мария и Евгений Станислав Мария. Семейная жизнь подчинялась чётким правилам: перед сном дети приходили пожелать родителям спокойной ночи, а отец заходил к ним и благословлял перед сном. Даже трапеза была ритуалом: детям до 8–10 лет не позволялось сидеть за общим столом со взрослыми, а когда им разрешалось обедать вместе, разговаривать было нельзя — только отвечать на вопросы. После обеда — прогулки, три раза в неделю — уроки верховой езды. Позднее дети учились в Варшаве и других городах.

Но главное — Владислав решил превратить Лентварис в семейную резиденцию, говорящую языком архитектуры. В 1899 году по проекту архитекторов де Вего и Тадеуша Ростворовского он завершил реконструкцию дворца, построенного ещё отцом: он приобрёл формы английской неоготики с шестиярусной башней. По свидетельству сестры, Владислав обладал тонким художественным вкусом и со временем стал настоящим знатоком искусства: скупал картины, антикварные предметы, а для интерьеров Лентварисского дворца приобретал в Риме антикварную мебель, живопись, произведения искусства и редкости.

Перестроенный Владиславом Тышкевичем дворец усадьбы Лентварис. Открытка. Издатель А. Жуковский, Вильна, около 1910 г.

И затем — парк. Более 12 гектаров пейзажного мира: партер, аллеи, извилистые дорожки, игровые лужайки, холмы, зоны отдыха, каскадные пруды и водопад, виадуки, искусственные гроты. В 1898–1899 годах его создал французский ландшафтный архитектор Эдуар Франсуа Андре вместе с сыном Рене. Это было не «украшение», а среда, формирующая человека.

Но Владиславу было мало преобразить лишь «внутреннее». Он взялся за создание городка рядом с железнодорожной станцией: сначала построил гостиницу с рестораном, залом для мероприятий и сценой, затем — аптеку, почту, несколько домов для рабочих. В городке обосновалась еврейская община, ядро которой составили переселенцы из Вильны. Сосновый бор между городком и усадьбой граф превратил в курортную зону: виллы, спортивные площадки, теннисные и крикетные корты, а в ротонде, возведённой в центре бора, по воскресеньям играл оркестр. Вскоре Лентварис полюбили дачники, приезжавшие с семьями преимущественно из Вильны.

А самым посещаемым местом стало кафе «Ривьера», устроенное в парке у озера. У берега швартовались лодки для прогулок по воде. В кафе выступали актёры в неаполитанских костюмах, звучали итальянские песни, проходили танцы, а представления иногда разыгрывались прямо на освещённой прожекторами плавучей сцене на озере, напоминавшей венецианскую площадь Сан-Марко. С ростом популярности «Ривьеры» рядом, в манеже, начал работать Летний театр, где выступали актёры, приезжавшие из Варшавы.

И здесь важна одна деталь, делающая Владислава не просто «эстетом усадьбы», но деятельной фигурой: рядом со всей этой красотой существовала и практическая, человеческая инфраструктура. В 1907 году он открыл летний детский сад, где учительница из Варшавы обучала детей рукоделию, рисованию, катехизису, польскому языку и истории. В усадьбе действовала больница, в которой работали содержавшиеся за счёт двора врач и акушерка-медсестра. А в зубоврачебном кабинете зубы лечил сам граф — он получил квалификацию врача-стоматолога в Варшаве. Это звучит почти невероятно, но именно такова была его натура: человек, который мог одновременно строить башню, режиссировать карнавал и лечить зубы.

Ещё один слой — церковь. В 1897 году от имени местных жителей Владислав обратился к российским властям с просьбой разрешить строительство церкви в Лентварисе. После получения разрешения в 1905 году была построена деревянная часовня, а проект каменного храма, подготовленный инженером А. Антоновичем, был утверждён в 1910 году. Позднее, в 1926 году, Владислав вместе с прихожанами завершил строительство церкви.

Зимы семья проводила в Варшаве, где владела двумя домами, и там постоянно устраивались приёмы и балы. По воспоминаниям дочери Софии, графиня считалась одной из самых элегантных дам Варшавы того времени, а за новыми нарядами они ездили в Вену, Лондон или Париж.

Одновременно Владислав был активным общественным деятелем: участвовал в комитетах и обществах, возглавлял их, выступал против антипольской политики Российской империи, добивался возвращения польского языка в школы и расширения прав поляков. За это в 1904 году он был сослан под полицейский надзор в Архангельскую губернию, а после возвращения в 1906 году избран депутатом I Государственной думы Российской империи от Варшавского городского округа. Он выступал против антисемитизма, требовал прекращения еврейских погромов и улучшения правового положения евреев в империи.

И тогда произошло одно из ключевых дел его жизни: он стал основателем Виленского музея науки и искусства. В 1906 году вместе с единомышленниками он учредил Общество музея науки и искусства, зарегистрированное властями 16 октября, а с 1907 года музей действовал в дворце графини Клементины Тышкевич в Биржах (ныне — Библиотека Врублевских Литовской академии наук). Там экспонировались археологические находки, нумизматика, этнография, рукописи, книги, экспонаты по истории науки, произведения западноевропейских художников, а также польская и литовская живопись. Значительную часть коллекции составляли пожертвованные им работы западноевропейской живописи.

Ссылка, война и уход: дворец сохранил имя, но остановился во времени

Деятельность музея отдалила Владислава не по его воле. В 1907 году за выступления против самодержавия он был арестован, под конвоем доставлен в Кибарты и депортирован в Германию без права возвращения в Россию. Из Германии он отправился в Италию и поселился в Милане, куда вскоре приехала и семья. Там он погрузился в коллекционирование, собрал обширное собрание и открыл художественную галерею-антиквариат «Galleria Warowland» — анаграмму польского названия Лентвариса «Landwarów». Даже находясь вдали, он не отказывался от своего места — он просто зашифровал его в названии.

Вернуться в пределы Российской империи он смог лишь в 1912 году после объявления амнистии. Вернувшись в Лентварис, он не закрыл миланский антиквариат — до самой смерти ездил туда, организуя аукционы и выставки, а в Вильне вновь включился в музейную деятельность. В 1914 году, после объединения общества с Виленским обществом любителей науки, он стал членом правления, а музейные коллекции на правах депозита перешли в музей Общества любителей науки.

Первая мировая война изменила всё и в Лентварисе. Через него вглубь России шли потоки беженцев, которых Тышкевичи принимали и кормили. В 1914 году в усадьбе была размещена больница Красного Креста: граф выделил здание на 100 коек, а также помещения для провизии, топлива и медикаментов. Медики работали, а сам граф помогал — лечил зубы раненым, его шурин Константин Любомирский ассистировал хирургу, дочь София сначала готовила лечебные мази в аптеке, затем ассистировала на операциях и ухаживала за тяжелоранеными.

С приближением немцев в 1915 году в дворце разместился штаб 5-го корпуса Русской армии, оставив хозяевам лишь несколько комнат. Ценности были упакованы и эвакуированы в Россию, где после большевистского переворота исчезли. Часть ценностей Владислав закопал в усадьбе, другие вывез в дворец Тышкевичей в Вильне. Назначенный ординатором военного госпиталя, граф вместе с лечебным учреждением отступил вглубь России, в чине подполковника был назначен руководителем Красного Креста и направлен в Иран. Затем последовал вызов большевиками в Москву, путь через Финляндию в Швецию и возвращение в Польшу в 1918 году.

После войны Лентварис переходил из рук в руки. Владислав в Варшаве возглавлял Польский Красный Крест и организовывал его деятельность, в 1919 году приехал в Кретингу к брату и навестил тяжело больную мать. В 1922 году семья вернулась в Лентварис, но застала иную реальность: усадьба оказалась на административной границе, разделившей аннексированный Польшей Виленский край и Литву. Усадебный комплекс с частью земель находился на польской стороне, а остальная часть владений — на территории Литвы. Графы называли своё пребывание в Лентварисе временным, не спешили восстанавливать пострадавший в войну дворец — его законсервировали, а сами поселились во вспомогательном жилом доме.

В 1932 году Владислав заболел рассеянным склерозом и четыре года пролежал парализованным, находясь под опекой жены и верного слуги Болеслава Лелевского. Он умер 21 сентября 1936 года. Похороны стали словно последним режиссированным им действием: многолюдная процессия, в которой участвовали и представители еврейской общины с раввином, сопровождала гроб от дворца вдоль озера к построенной им церкви. Он был похоронен в часовне при церкви. Через три года началась Вторая мировая война, семья была рассеяна, и потомки больше не вернулись в резиденцию.

Но история Владислава не заканчивается датой смерти. Она завершается тем, что он оставил: Лентварис как идею, в которой усадьба — это не просто стены, а человек — не только должность. Он мог быть легкомысленным в обращении с деньгами, но никогда — с смыслом. Поэтому и сегодня Лентварис помнит не только дворец, парк или «Ривьеру». Он помнит человека, у которого хватило смелости жить широко — и превратить эту широту в место.