Советский период в истории усадьбы Лентвариса был временем парадоксов. Это не было ни полным уничтожением, ни настоящим возрождением. В одно время дворец разрушали и истощали, в другое — он неожиданно стал местом, где родился один из самых ярких промышленных объектов Литвы. Этот период показывает, как идеологически чуждая система иногда случайно сохраняла то, что в иных условиях могла бы уничтожить.
Здание дворца усадьбы Лентвариса. Фото Алы Миченковой. Снимок из архива «Voruta», получен 18 марта 1987 г., № 529
Войны почти не затронули усадьбу Лентвариса — дворец и парк вступили в советскую эпоху, сохранив ещё солидный облик. Однако вскоре начались изменения, которые по сути преобразили окружающую среду. Каменные мосты в парке были взорваны, а их камень использован для других построек. До 1957 года сам дворец стоял пустым, заброшенным, без ясного назначения.
Перелом произошёл тогда, когда в Лентварис прибыл заместитель министра лёгкой промышленности И. Териошин. Его решение было типичным для советской логики: представительное здание должно «работать». Так в усадебном дворце решили разместить производство: из Каунасской шерстоткацкой фабрики «Drobė» привезли старые, уже ненужные станки и начали выпуск ковров. Уже в 1958 году, после выделения средств на приспособление помещений, во дворце работало почти 300 человек.
Бывший ссыльный Станисловас Касперавичюс с коллективом Лентварисской ковровой фабрики у дворца. Фото из фондов Лентварисской библиотеки
Однако начало было тяжёлым. Не хватало не только подходящей техники, но и безопасности, устойчивости, даже элементарного спокойствия. Особенно это чувствовали художники фабрики — люди, создававшие дизайны и орнаменты ковров. Художница Геновайте Жилинскайте вспоминала, что в первые годы усадьба и парк вызывали тревогу: по ночам вокруг бродили бродяги и кладоискатели, верившие в сокровища, спрятанные графами. Художница почти два года жила в помещениях фабрики, пока не получила квартиру на Лиепų аллея, а постоянное напряжение и страх сильно сказались на её здоровье.
Лишь позже территорию усадьбы начали приводить в порядок. Возрождением парка занялся инженер фабрики Казис Аткочюнас, а ещё позже директор Люция Талачкене инициировала работы по реставрации дворца и башни, а также заказала инвентаризацию зелёных насаждений парка. Это были одиночные, но важные попытки вернуть хотя бы часть утраченного достоинства.
И всё же жизненность усадьбы поддерживали не стены и не парк, а люди. Лентварисская ковровая фабрика стала не только местом производства, но и социальным убежищем. За пятилетку здесь было создано и внедрено около 1400 технических усовершенствований, позволивших сэкономить более 500 тыс. рублей. Но ещё важнее — фабрика дала работу тем, кому она была нужнее всего.
Люди, вернувшиеся в Литву после ссылки, нашли в Лентварисе возможность начать заново. Вацловас Рукшенас, приехавший в 1958 году, сначала устроился на завод «Kaitra», а затем перешёл на ковровую фабрику. Ему помогли люди, сами пережившие репрессии, — главный механик Э. Страздас и начальник ткацкого цеха А. Кайрюнас, бывший политзаключённый. Другой ссыльный, Станисловас Касперавичюс, переехал в Лентварис, узнав, что здесь работает его товарищ по ссылке Чесловас. Так во дворце вновь возникла своеобразная опека — уже не графская, а человеческая, людей для людей.
В то же время хозяйственные постройки усадьбы пережили совсем другую судьбу. В них разместили совхоз, а парк начали использовать утилитарно. Жители рубили деревья на дрова, строили сараи и хлева, засоряли территорию бытовыми отходами. На работы по «благоустройству» направляли школьников: во время субботников они не только собирали мусор, но и рубили «малоценные» деревья — часто не понимая, что уничтожают редкие насаждения, тщательно отобранные ещё в XIX веке. Со временем сгорел хлев, а другие хозяйственные здания были сильно разрушены.
Таким образом, в советскую эпоху усадьба Лентвариса жила двойной жизнью. Дворец, ставший фабрикой, был спасён от полного разрушения. Хозяйственные постройки и парк — напротив — понесли невосполнимые потери. Это период, когда усадьба из репрезентативного пространства превратилась в функциональный объект, но именно эта трансформация позволила ей сохраниться до тех дней, когда снова стало возможным говорить о восстановлении.
- Гедре ПЕТРЕЙКЕНЕ, Вильнюс. Klevų alėja
- Jasiukevičienė, Eglė. Lentvario tremtinių istorijos. Aukštaitija – Sibiras – Lentvaris – „Kilimai“. Vilnijos kronika, 2003, spalio 31.
- Jasiukevičienė, Eglė. Lentvario tremtinių istorijos. „Kilimietis“ – tremtinys – veteranas. Vilnijos kronika, 2003, spalio 17–23.
- Klusas, Rimantas. Šedevras medžių ir ežero apsupty. Mūsų sodyba, 2000, gruodis, p. 1.
- Macytė, Laima. Spalvų ir minties vienovė. XXI amžius, 2009, vasario 11.
- Lentvario dvaro sodybos gelbėjimo planai ir realybė. lt, 2010, sausio 10.
- Petkūnas, Kęstutis. Lietuviškų kilimų gamybos istorija. Klevų alėja, 2013, lapkričio 29.
- Petkūnas, Kęstutis. Ar išsaugosime kultūrinio kraštovaizdžio perlą? Klevų alėja, 2013, spalio 31.
- Гедре ПЕТРЕЙКЕНЕ, Вильнюс
